ПАСХА 1995 ГОД. Ночь пасхальная наступает. 20.00 — сидим мы с Костей пьем последний перед службой чай. Собираемся на ночную службу. Костя на дежурство сторожем. Я прихожанкой. Телефонный звонок. О. Аркадий: «Оль, ты можешь поехать к женщине на Профсоюзную?». Узнать чем ей надо помочь. Она духовная дочь известного священника. Просил помочь».

Записала адрес. Еду. Время ещё есть, успею на Литургию.

Уже часов около 22.00. Темнеет. Проходные арки домов. Пока нашла, наступила ночь. В подъезде сумрачно. Лифт. Этаж седьмой. Дверь квартиры основательная. Звоню в квартиру. Тихо. Издалека послышался равномерный стук. Чего? Звук приближался. Дверь открыли. В слабом освещении идущем из самого конца длинного коридора на пороге возник пожилой человек на костылях с бородой и волосами или давно не стриженными или это образ такой (имидж). «Вам туда» — сказал он и указал на право.

Сняла куртку. Вошла. На резном деревянном кресле с высокой спинкой и такими же резными подлокотниками восседала (другим словом не скажешь) благообразная женщина с горящими глазами. Ножки у кресла заканчивались львиными головами. «Здравствуйте- сказала я. «Садитесь сюда и ближе». И показала на низкую маленькую скамейку. Меня одолели сомнения: смогу ли я сесть на нее и удержусь ли я на ней? Села, и оказалась между львами. Сверху возвышалась Дама, которой нужно было оказать помощь. Я представилась, кто я, откуда, кто дал адрес и кто послал. Дама смотрела изучающе. Тогда я усугубила представление. «Ваш духовник беспокоиться о вас, попросил оказать вам помощь и позаботиться о вас».

Дама подняла глаза к потолку и сказала: «Видите иконы?. Иконы я видела. Они были одного размера, репродукции и расположены строго по периметру комнаты под потолком одна за другой. «Видите? Я всегда советуюсь с ними. Вот Божья Матерь Владимирская. Я задаю вопрос, она мне отвечает. Если «да» , то моргает левым глазом. Если «нет» не моргает». Вот, думаю я, Вера! Наверное, праведный человек или блаженная. Далее без перехода она говорит: » Сейчас вы выйдете из комнаты, идете направо до конца, далее налево».

Я как загипнотизированная пошла куда сказано. Квартира большая. Коридор длинный и темный. Повернула налево. Большая комната. Захожу. Из окон льется слабый свет луны. За окном ночь. Глаза привыкают и я вижу большой старинный стол, а на нем…..ГРОБ! Рядом крышка. Прозвучал сильный голос: «Ложитесь». Думаю, как я в него лягу? Высоко. Дама как будто услышала меня: «Да не в гроб, рядом на кушетку. Гроб мой». И тут я поняла, исхода нет. И вышла из гипноза. Вернулась к Даме и говорю :»Меня о. Аркадий послал все узнать о помощи вам, в чем вы нуждаетесь, и тогда мы подберём вам сестру. А сейчас я пойду. Мне надо в храм на Пасхальную службу». Думаю, может хоть на Литургию успею. С чувством неудовлетворения Дама замолчала. «Я думала вас послали ко мне чтобы жить со мной. Тогда идите». Я, схватив куртку, ринулась к двери. А там замки и засовы. За спиной послышался уже знакомый стук костылей. Приближался мой уже знакомый, но таинственный человек. Здесь уже я увидела забинтованные до колен его ноги.

Облитерирующий эндартериит на фоне алкогольного употребления, подумала я. Так и оказалось впоследствии.

Из подъезда я вылетела как пробка из шампанского. Бегом на метро, на автобус. Пришла в храм после чтения Евангелия. Думаю, все, причащаться мне не разрешат.

В конце Литургии перед Причастием о. Аркадий вышел на Исповедь. Он ещё исповедовал сам (кроме него служили ещё наши молодые священники, но «старых» сестер он исповедовал сам). Я подошла, сказала, что пришла после чтения Евангелия. Он сказал, тогда причащаться не будешь. Наверно, он забыл, что сам послал меня на задание. Я из ложной скромности или по гордости ему не напомнила. И теперь я не помню, причастилась я в эту пасхальную ночь, выполняя послушание духовника. Наверно, так и осталась без Причастия. И обиделась. В те годы я часто и сильно обижалась на него, не понимая, что он ведёт нас в Царствие Небесное. Но путь этот труден.

 

Имена участников всех этих событий я упоминать не буду. Многие из них упокоились друг за другом. А наша история продолжается.

У меня не выходили из головы эти люди, и вопрос: «Как им помочь?. Мне было их жалко, и, выполняя обязанности руководителя патронажной службы по долгу должна была найти им помощь. Поискав сестру  из наших патронажных сестер, стало ясно что им это дело будет не по силам. И как всегда у нас сестер свободных от патронажных постов не было. Но много лет о. Аркадий после каждой Литургии объявлял прихожанам, что если кто сможет хоть немного помогать, подойти к Ольге Юрьевне. У нас в общине тогда была прихожанка С. Она разбила около храма садик, притащила огромные камни и растения. Сделала альпийскую горку, прудик с камышом и осокой. Развела Ирисы и ещё какие-то цветочные красоты.

Все это со временем пришло в упадок , одичало и заросло, и сейчас совсем исчезло. С. хорошо шила, одевалась во все самой сшитое и отличалась мирным духом и радостным устроением. Вот эту сестру я и присмотрела в помощь Даме, и как выяснилось потом, и ее мужу. С. согласилась, пошла и так с Дамой сблизилась, что даже нашла, как ей помочь. Между прочим, Дама попросила сшитъ ей платье — саван в тот самый гроб около которого Дама предлагала мне прилечь. С. сшила очень красивую  рубашку.  Дама осталась довольна. Года два продолжалось это служение.

Причем бескорыстно, бесплатно, то есть даром. Уже давно о. Аркадий доложил значимому священнику об оказании помощи Даме,  ее духовник был доволен и теперь знал, что когда он будет приходить причащать, она не будет ему жаловаться и обременять трудно выполнимыми просьбами, которые, надо сказать, в Москве тогда могли выполнить только сестры милосердия Свято-Димитриевского Сестричества.

Отпевали Надежду (так звали Даму) на дому, отпевал ее духовник. А мы, сестры, читали Псалтирь.